пятница, 18 ноября 2016 г.

Что оставили русские на Кубе




Хосе Мигель Санчес (Йосс)



«Поразительно: за 30 лет присутствия русских на этом острове они не оставили после себя практически  ничего, за исключением некоторых ужасных зданий. Славянский характер и культура делают людей слишком холодными и серьезными, даже когда они становятся сентиментальными. Они не имеют ничего общего с чувственной мелодичностью тропиков, с вздорностью и неформальность Карибского бассейна... как, например, все же близки к ней американцы, какими бы «гринго» они не были».
Поучительные слова мне прошептал на ухо один знакомый мексиканец, преподаватель литературы в Мексике, наполовину кубинец, однажды майским вечером 1999 года, когда мы ехали по городской окраине, изначально задуманной как спальный район. С явным советским влиянием он прошептал: Аламар. Мы возвращались из Гуанабо, зажатые в старом Крайслере одного из тех водителей, что арендуют авто и берут по 20 песо в национальной валюте за поездку до пляжа или обратно. Заплатил мой друг ацтек, который должен был быть мне благодарным за то, что я сберёг ему 10 долларов, в которые бы обошлось любое предназначенное для перевозки иностранцев такси. Правда, моя четкая инструкция закрыть рот и молчать как рыба противоречило его врождённой предрасположенности к болтовне. Несмотря на то, что своими чертами лица он не сильно отличался от кубинца, его акцент из фильмов о чаррос раскрыл наш обман в одночасье.
Но когда мы вышли у Центрального Парка, его сдерживаемое желание поговорить начистоту расцвело в тени статуи Марти и превратилось в длинный монолог, за которым последовал, почему нет, и оживлённый диалог о всех «за» и «против», о реальных и призрачных следах всех тех лет, когда культура и технологии исчезнувшего СССР быль вездесущими в кубинской реальности.
Столь интересным было общение с моим приятелем с другой стороны Залива, что мы пешком вернулись к моему  дому на стороне отеля Колина, в районе Ведадо, и у меня возникла идея написать эти строки как упражнение в и по ностальгии.
В тот раз он меня побудил быть кем-то наподобие «адвоката дьявола». И в то время как я хвалил (и очень убеждённо) преимущества утоления голода тушёнкой из говядины, переводов издательств Радуга, Мир и Прогресс, мультфильмов о Добрыне Никитиче, Чебурашке и крокодилье Гене и волке и зайце из «Ну, погоди!», я размышлял еще об одной удивительной особенности кубинского характера.
Мы - народ, который всегда открывает положительную сторону во всем, что мы имеем... но только после того как потеряет это.
Потому что... признайтесь: появляется классическое «всякое прошлое было лучше», наша извечная склонность к защите потерянных целей и несомненный шовинизм двойной морали, который позволяет нам критиковать всё то, что имеет к нам отношение... но в то же время заставляет нас дать отпор любому, кто позволить себе нас обличать... Кто из нас не изумлялся в те неспокойные годы конца тысячелетия, хотя бы раз, заметив, что тоскует по некоторым из этих вещичек, сделанных в СССР, которые мы так критиковали до 1989 года?
Возможно, мой друг из Мехико заблуждался и, в конечном счете, советские люди, когда они превратились в россиян и вернулись в свою холодную Европу, оставили все-таки некоторые вещи с этой стороны Атлантики.
Сколько  бы мы не  шутили над невыносимой славянской привычкой купаться лишь раз в неделю и над запахом пота, над врожденной неспособностью к танцам, над нечленораздельными для нас звуками этого языка, со сложными окончаниями и над совсем не энергосберегающей бытовой техникой…
 Тем не менее, два поколения кубинцев выросли, имея СССР в качестве старшего брата СССР, как единственную модель для подражания и реальную демонстрацию того, кем может стать великая нация, могущественная и развивающаяся, без игр в капитализм и неравенство.
Говоря метафорически, СССР был для нас как старший брат, чьи бицепсы заставляли нас гордиться родством, несмотря на свою худосочность. Когда мы только и могли мечтать о путешествиях в космос и ядерной энергии, у них уже все это было.  А  для жителей островка, находящегося во внутреннем дворе долларовой империи, это значило много.  Хотя все это было,  как говорят психологи, в виде условного капитала.

Исторические следы присутствия Советского Союза в этом нашем процессе никто не оспаривает. Кроме этого, в первые годы выживание Революции было бы проблематично без руки помощи.  Без танков Т-34 и самонаводящихся  пушек САУ-100, без ящиков с винтовками которые приходили с этикетками «зона развития сельского хозяйства Р-2 », без всей этой военной техники, вероятно списанной Красной Армией.
 Карибский кризис случился год спустя…. это был год, когда все мы были в опасности. Конечно, без стратегического блефа Никиты Хрущева, превратившего на время Кубу в ракетный непотопляемый авианосец, мир не был бы на грани ядерного конфликта в 62 году. Но мы хотели играть в международную политику, хотя и не имели достаточного политического веса… и как говорится в поговорке: хорошо то, что хорошо заканчивается…. И, несмотря на привлекательность каждого из берегов и масштабную мобилизацию на Малеконе, к счастью, здравый смысл восторжествовал. Кровь не потекла рекой и ситуация разрешилась благодаря красному телефону. И хотя, в итоге, мы были всего лишь маленькой частью сделки сверхдержав, мы вышли из этой передряги с ощущением своей значимости на международной арене.



Конечно, ракета, установленная в 1992 году на пляже Чиво, напоминающая о светлом и грустном октябрьском кризисе, была быстро убрана со своего  пьедестала…. Символической снаряд с тех пор лежит в забытье, горизонтально, в одном из патио  крепости La Cabaña. Благодаря своим 10 метрам в длину, ракета стала достаточно большим доказательством присутствия русских здесь, на этом острове.
 Потом механическое копирование советской экономической и партизанских моделей, несмотря на предвидение Че (Эрнесто Гевара) и своевременное  предупреждение об опасностях бюрократизации и того, что такие схемы вряд ли будут функциональными  в тропическом климате. Несмотря на то, что даже сам создатель концепции «нового человека» счел необходимым предостеречь , что железная европейская дисциплина и тотальная предсказуемость комсомольских роботов принесет нам только бедствия, никто не учится на чужих ошибках…

Наступил 1968 год, хиппи в Сан-Франциско, лето любви, студенческие бунты в Париже, пражская весна……и ввод советских танков превратил ее в зиму ортодоксального ленинизма. Они сказали, что это была необходимая интервенция для защиты социализма, и нашим родителям осталось только поверить им… или думать, что русский социализм и демократия вещи несовместимые….. во что было сложно поверить, особенно с этой стороны Атлантики.
Революция становилась синонимом Коммунистической Партии Кубы, и играла все более главенствующую роль в процессе.  Это были времена суда над Анибалем Эскаланте, слишком откровенным сталинистом и сторонником Коминтерна, и его Микрофракцией. Это был суд, который установил правила игры таким образом: как бы механически это не происходило, все равно это была наша копия, а не просто покорное исполнение воли Москвы.
 Партийные заигрывания и сложности политических отступлений это одно, но самое важное, что в конце 60 на острове была значительная по численности русская колония. Прекрасные отношения между Москвой и Кубой, совместные проекты под покровительством Брежнева и стабильность, казавшаяся вечной, все это дало возможность  и необходимость переезда на Карибы, на более или менее длительное время, многим инженерам-нефтяникам, геологам, специалистам горнодобывающей промышленности, текстильной промышленности, железнодорожникам, портовым специалистам, музееведам и специалистам практически  всех отраслей науки и техники, заинтересованным в  развитии Кубы. Если не учитывать приличное число военных консультантов.



 
 Оглядываясь назад из 2001 года, молодому поколению, которое выросло после падения Берлинской стены, которое считает CD чем-то обычным, а не технологическим чудом, даже сложно представить всю глубину технологической и культурной изоляции, в которой мы жили тогда здесь на Кубе. Блокада? Возможно. Главное, что на нас, выросших в 70-х и 80-х годах, когда последним техническим изобретением были электропроигрыватель Радиотехника и радио Селена, русская культура оказывала скрытое, но прочное и постоянное влияние во многих сферах обычной жизни, являя собой противоречивый символ модернизма и уродства одновременно, крайней прочности и плохого качества...той двойственности, которая много лет определяла поведение кубинцев.

Рассмотрим некоторые примеры:

1-Автомобильный парк. Москвичи, Волги, Нивы и Лады потребляли меньше бензина, меньше дымили, меньше шумели, были удобнее и светили лучше... по крайней мере, в теории...но это мало волновало, они были символом статуса, модернизации, прогресса. Хотя старые американские автомобили страшно дымили, они были на всю жизнь, даже без запчастей и с залатанным кузовом, они были изготовлены из железа (как и сейчас), а не из тюбиков зубной пасты. Любая новенькая Лада 1600 после столкновения с Плимутом 49го года шла на металлолом, это знали даже дети. Конечно, если это была бронированная Чайка, одна из тех, которые использовали в Политбюро, совсем другое дело. Однако, бронированные или нет, все предпочитали новые тачки, их и до сих пор тут достаточно. 



Мотоциклы Урал, аутентичные машины с колясками, скопированными у BMW, полученными в качестве трофея в Великой Отечественной войне, тоже ездят до сих пор, адаптированные нашими островными Hell Angels. Были бы 2 колеса…… даже диваны грузили на эти героические мотоциклы…и даже пять пассажиров не были пределом для этого мотоцикла с коляской.

Что касается машин КП-3, ГАЗ, КАМАЗ и прочих грузовиков, то даже Фидель уже в 90х вынужден был признать, что это были очень хорошо придуманные машины...для того, чтобы жечь топливо. Герметичный кузов, созданный для низких сибирских температур, был настоящей духовкой на колёсах. Однако, слава “убийц водителей”, которую они привезли с собой из СССР, была с ними до тех пор, пока они не попали в руки наших … мастеров вождения, которые убили их самих, как выразился Франк Дельгадо во вступлении своего произведения “Кончаловский с недавних пор не ездит на Ладе”. 



2-Авиация. Наша героическая Кубинская Авиация много лет использовала советские самолеты, относительно медленные и, к тому же, потребляющие много топлива, но надежные (когда были запчасти). Так было с тех пор, как древние Super Constellation и Bristol Britannia до 59го года, перестали верить в чудеса механики и категорически отказались подниматься в небо, по крайней мере, целиком. Ан-2, используемые для опрыскивания, до сих пор летают, Ан-24 совсем недавно перестали использоваться для международных перелетов, так же как и их собратья Як-40 и 42, старенькие ТУ-154 и совсем древние ИЛ-18. У нас никогда не было шанса увидеть приземление сверхзвуковых самолетов и ТУ-144, даже наш верховный руководитель до сих пор прибегает к помощи потрепанного, но надежнейшего Ил-62-М каждый раз, когда путешествует.

3-Бытовые электроприборы. Среди этой категории советских товаров, заслуженно и в избытке подвергшихся критике, были неубиваемые стиральные машины Эврика и телевизоры Электрон, Рубин и Крым, которые до сих пор служат для просмотра теленовелл в многочисленных кубинских семьях. Начиная с древнейших кондиционеров, которые спалили столько домов, и заканчивая их более простыми собратьями, вентиляторами Орбита... Без защитной решётки, так как изначально были разработаны как деталь отдельных моделей холодильников… они нам так облегчали эти жаркие летние дни. Уродливые? Конечно же, все. Настоящие монстры в плане дизайна, при этом очень крепкие. И кто из нас не скучает по тем ударам по телевизору, когда он переставал работать, или по холодильнику, когда его мотор не запускался? Жесты, которые стали частью культурного наследия... а вот бытовые приборы из Японии, Китая и Кореи, которыми мы пользуемся сейчас, явно не выдерживают такого любезного обращения. 



Русское наследство.

Сами кубинцы возвращались домой и рассказывали об увиденном снеге на Красной площади, о необыкновенной роскоши станций московского метро, о белых ночах Ленинграда. Кроме рассказов привозили и красивых беременных славянок, не говоря о самой разнообразной домашней утвари и тонне сувенирах, которыми так богаты русские народные промыслы.
У кого не было или кто не мечтал иметь в серванте матрешку из 20 или более кукол. Некоторые кубинцы пошли еще дальше и возвращались на родину с самоварами, электрическими кипятильниками и другой утварью для приготовления чая. Так, привычка пить этот изысканный английский напиток, который до 1957 года считался аристократическим, стала популярной и у нас. Позже чай станет достоянием артистов-полуночников  и богемной прослойки населения.
Другие, невзирая на ограничения в весе на таможне, привозили огромные плакаты с изображением Кремля и пестрого Храма Василия Блаженного. Некоторые из них до сих пор можно найти на улицах Гаваны. Конечно, они уже выцвели под беспощадным тропическим солнцем.
Были и другие русские безделушки, покинувшие кубинские гостиные. Начиная с деревянных ложек и репродукцией ключей с изображением средневековых крепостных стен Балтийских городов и заканчивая безвкусными музыкальными версиями Интернационала.
 Достаточно вспомнить преисполненный гордости персонаж Pistolita в исполнении Энрике Молина, и комедию Даниэля Диаса Торреса «Прикинуться шведом», чтобы вспомнить ту эпоху.
В комнатах кубинских домов ковры, тяжелое войлочное наследии промышленности и другие выдающиеся ремесла из уголков Центральной Азии, долго сопротивлялись пыли, грязи и тропической жаре. Были и рога, привезенные из Литвы, приспособленные для распития медовухи, оленьи рога, чучела кабаньих голов, которые вешали на стены.
Традиционные узбекские тюбетейки украшали вешалки вместе с черными беретами и кубинскими сомбреро. А сколько толстых ватников не позволили своему важному и меланхоличному хозяину прогуливаться с чувством неуязвимости в наши самые холодные дни? Не сравнить с двадцатью градусами ниже нуля в декабре в Москве. Уже не говорю о женских кожаных сапогах на меху (настоящей пыткой сауной в этом климате), которые приходили в негодность в шкафах Гаваны, в то время как их обладательница предпочитала легкие босоножки на плоской подошве, пока не представлялась возможность выйти в сапожках в свет...
Об остальной одежде лучше не говорить. У нас, кубинцев, врожденная способность видеть безвкусицу. А эти российские костюмы, которые, кажется, были пошиты кое-как, и эти ботинки, которые носили еще большевики...



Кроме книг, фильмов, мультфильмов, стоит отметить и советский цирк, размещавшийся в Спортивном городке. Акробаты, дрессировщики, наездники и клоуны лелеяли мечты и дарили улыбки двум поколениям местной ребятни.
Преданная балетная клака Большого Театра Гаваны все еще помнит с замиранием сердца невесомую солистку Большого театра Майю Плисецкую.
Даже наши самые искушенные танцоры кубинской румбы уступали, восхищенные мастерством балерин, виртуозно выполняющих амбуате на пуантах и прыгающих так высоко.
А если суперзвезда Алла Пугачева, исполняющая Арлекино, не всем нравилась, то все мы знали Катюшу, Подмосковные вечера и даже Очи черные. Мы были рады, что социализм и heavy-metal не всегда были непримиримыми понятиями и слушали как рокеров Made in Patio de Maria, так и кассетные записи плохого качества других русских рок групп, чьи имена можем повторить наизусть.


Машина Времени, Черный Кофе, Наутилиус Помпилиус, Ария и Стас Тёмин – это те, чья музыка играла на этом потерянном островке... Как любители электроакустической, космической музыки в стиле Жана-Мишеля Жарра, мы никогда не сможем забыть те  записи в формате LP литовской группы Зодиак... ни многих  трубадуров новейшего поколения хриплого и душераздирающего стиля того Высоцкого, который вкладывал душу в каждый удар гитары. 
Кроме книг, фильмов, мультфильмов стоит отметить и советский цирк, находившийся в Спортивном городке. Акробаты, дрессировщики, наездники и клоуны лелеяли мечту и дарили улыбки вот уже двум поколениям местной ребятни.

Помощь, оказанная СССР нашему зарождающемуся революционному спорту -  это то немногое, о чем говорится. Такие виды спорта, как бокс и фехтование не были бы источником постоянных побед, которые сейчас достигаются уже без помощи тренеров родственной нации. Как и наша экономика: у нас не было бы такого производства сахара без первой фабрики по производству комбайнов КТП, не было бы и нашей горной промышленности без их машин, ни текстильной, ни наших портов, ни нашего продовольственного и рыболовного  флота.

Вскоре, когда колосс стал казаться ещё более вечным, оказалось, что он стоит на глиняных ногах. Эти события произошли ни за один день, ни за два и ни за три. Итак, умер, как казалось, вечный Брежнев,  и после короткого и нестабильного правления Андропова и Черненко наступил роковой 89 год. Горбачёв принёс с собой ветер перемен, который был таким сильным, что просачивался через хитросплетения коррупции, двойной морали и бюрократии и своим напором снёс карточный домик. После «Горба-шоу» пала берлинская стена... и все остальное, включая СЭВ и Варшавский договор. Произошедшие события назвали эффектом домино, которые Куба пережила, несмотря на все негативные прогнозы. А Фукуяма в результате очень самодовольно предсказал конец истории.

После всего случившегося, мы были очень обеспокоены, пытаясь сопротивляться и одновременно развиваться, и у нас не было времени, чтобы переживать за наших старых братьев. Без миллионов тонн нефти, которыми нас обеспечивал европейский колосс по смешным ценам в обмен на  урожай сахарного тростника, без запчастей, мы должны были  искать экономическую альтернативу в Китае и других странах, скитаясь от одних гуманитарных субсидий к другим, покупать дорогущие доллары на рынке...

Многие перестали понимать, что происходит. Поменялось  столько вещей, которые ранее казались вечными. Дом Советско-кубинской дружбы в Пасео вот уже 17 лет  просто дом дружбы. Мир опять стал «с ночи до утра» однополярным. Закончилась холодная война. Красная армия была массово сокращена, а в это время многие были обеспокоены судьбой такого количества оружия и ракет с ядерной боеголовкой в достаточно неясной обстановке. Мы начали смотреть мультики с Микки и Дональдом Даком, которые стали нашим основным детским блюдом. Флаг и герб с серпом и молотом больше уже не существовали. Произошла девальвация рубля, динамически развивающаяся космическая программа была почти парализована. Созданное сначала  Содружество Независимых Государств, а затем союз России и Белоруссии сблизили страны и укрепили отношения между ними, как никогда раньше. Советники и инженеры возвращались обратно на Родину, с нахмуренными и мрачными лицами. Некоторые не особо решительные друзья уехали со своими родителями, чтобы никогда больше не возвращаться или приезжать время от времени.
Как в кошмаре, мы узнаем, что супруги Розенберги работали на КГБ . Мы слышали, как говорят о зарождающейся и агрессивной русской мафии, которая предлагала работать в своих рядах тысячам  демобилизованных  десантников и спецназовцев, сначала из Нагорного Карабаха, затем из Чечни, после гражданских войн в бывших некогда неотъемлемых частях Союза. Мы узнали о Макдоналдсе на Красной Площади, о сносе памятников Ленину, памятника Франка Заппы в Вильнюсе, столице Литвы, о радостном для народа возвращении Романовых в Москву, анархистов в Минск и неонацистов в Латвию. Мир будто перевернулся наоборот, царил хаос: к власти пришёл Ельцин, а затем Путин...



С тех пор, кто об этом будет говорить. Ведь уже много лет, как мы так живём. История продолжает твориться каждый новый день. И на вопрос о том, что русские на самом деле оставили на Кубе, можно дать только один единственный и убедительный ответ: воспоминания. Хорошие и плохие ... Но сколько их!
Хотя, может быть, кое-что ещё ...некую бесконечную ностальгию о том, что было и уже не вернуть.  В тот момент, пока я пишу эти строчки, в Ривьере проходит цикл советского кино, зал наполняется зрителями с тоскующими лицами. И друг делится со мной по секрету, о том, что некоторые вещи не поменялись с момента холодной войны, и что старая советская  дипломатическая штаб-квартира, сегодня Посольство России, серьёзно намерена, наконец-то, создать Русско-Кубинский Союз... или что-то вроде того...

Я не говорю по-русски. Я не могу показать, как звучит отчество Степанов или Владимиров. Мой отец родился в Васкесе, провинции Лас-Тунас, а моя мать в Гуинесе, в провинции Гавана. Поэтому я, как говорится, стопроцентный кубинец...  И я не уверен, если мне разрешат не постоянно, а хотя бы  иногда присутствовать в качестве гостя на заседаниях будущей ассоциации «русских кубинцев».

Мне нужно  совсем немного, чтобы почувствовать себя счастливыми. Я не стремлюсь к рекам водки, ни к торжествам со столами, наполненным яствами и горшками борща... Мне нужно только, чтобы они опять стали снимать мультики, такие как «Тайна третий планеты» в стиле научной фантастики и по  сценарию Кира Булычева или про Добрыню Никитича ...какие-нибудь фильмы , например, как «Человек амфибия»,  «Пираты 20 века».. Какие-нибудь документальные фильмы .. Такие незабываемые, как например, «Хочу все знать»..., которые мне разрешали бы смотреть одному в уголочке. 

Таким образом, я перемещусь  на мгновение в то единственное счастливое место на земле, которое действительно существует – это воспоминания, прошлое, наше детство... Перемещусь в тот кусочек нашей жизни, в котором русские были частью нашей повседневности и нам казалось тогда, что они навсегда ей останутся.

пятница, 11 ноября 2016 г.

Чужая кожа



1.

Сначала появились чайки и очень медленно спускающийся якорь. Я никогда не могла себе представить, насколько сложно будет потом покинуть такой остров. Улицы Гаваны были большой толпой, густой массой пота и плоти, криков, на тогда еще не понятном языке, но определенно заманчивом, гармоничном и пленительно ярком.
Процесс выполнения таможенных формальностей был достаточно простым. Служащие на судне, ко всему прочему, были экспертами по контрабанде всякого рода товаров, и они дали маме хороший  совет: «Поскоблите подошвы всей вашей обуви, чтобы она не казалась новой». Так мы и сделали. Нас удивил тот рассвет, полный хлопот, и  мы были обессилены этим скоблением. Каждое движение руки увеличивало те мили, которые мы оставили позади, в Атлантике.
Он нас ждал. Мама все еще продолжала смотреться в зеркало, снова и снова крася губы в алый цвет, когда он появился в дверях каюты, посмотрел на нее внимательно и обнял так, как никогда больше этого не сделает.
Мне было семь лет, и я могу сказать, что тот день определил всю философию моей жизни: жить в противоречии. Это был апрель 1980 года, те самые дни исхода из порта Мариэль и второй вспышки свиного гриппа. Это означает, что я оказалась между двумя большими несоответствиями. Первое: то, что я приезжала тогда, когда остальные уезжали. И второе, еще более странное: коровы были священными животными, свиньи были больны и их нельзя было есть, а яйца предназначались для того, чтобы кидать ими в людей на улицах.
В деревню мы приехали, когда уже смеркалось. Должна сказать, прежде чем продолжить погружаться в глубины своей памяти, что сходство между Мальванго и Макондо не является случайным и не ограничивается  топонимией. Скорее это один из тех странных факторов исторической жестокости, когда изумление превосходит с лихвой реальность.

Возвращаясь к путешествию… Повозка нас ждала рядом с причалом. Это был ящик, покрытый жестью и прицепленный к обычному трактору. Шел проливной дождь. Когда я говорю «проливной», я хочу сказать, что вся вода мира обрушивалась на повозку с ее металлическим покрытием, которое во много раз увеличивало акустический эффект этого потока… не знаю уж как лучше сказать весеннего, дьявольского или предостерегающего. Наше путешествие длилось около часа. Между одним затором и другим я чувствовала, как мое сердце становится меньше и меньше, пока не стало легким шорохом, слабым и непрерывным стенанием, черной дырой в центре груди.
Это было забвение. Тогда я и начала понимать слезы моей бабушки. Но теперь она находилась на другом краю земли.



По обе стороны дороги располагались  деревянные дома с пальмовыми крышами с дверью посередине и лампочкой над ней. Все эти лампочки излучали слабый, почти невидимый свет, словно эхо эха. Это  был повторяющийся пейзаж, всегда было впечатление просмотра одной и той же сцены. В конце случилось ожидаемое, неизбежное, не раз предсказанное: последняя деревянная стена, последняя дверь и последняя лампочка были нашими.
 Внутри того дома были не оштукатуренные стены. При входе попадаешь сразу в гостиную, а оттуда в комнаты. Вместо дверей висели самодельные шторы из  мешковины, окрашенные в насыщенный красный цвет, столь любезный католическим кардиналам. 
На каждой из четырёх стен висели огромные картины с австралийскими попугаями, которые, по Его словам, были подлинниками, потому что приобретались ещё до 59 года на острове Пинос. Аминь.
 Все было мрачным и сырым.....десятки лиц пронеслись передо мной со своими умильными выражениями. Невероятно, как мне удалось запомнить эти выражения лиц, видимо, чтобы не забыть,  я храню их в отдаленных уголках своей памяти. Моя мать была на 15 лет моложе, чем я сейчас, и сколько бы я не думала об этом, мне так и не удалось понять, откуда она взяла силы, чтобы пережить ту ночь. 
 Первая комната справа была нашей. После того, как закончились знакомства и приветствия, мы с матерью решили проникнуть за  одну из штор и остаться там. Это и стало нашим убежищем на долгие 6 лет. Помню, что делали мы это очень медленно, шаг за шагом, затаив дыхание, как будто боялись оказаться на краю пропасти.


 Мы сидели на краю кровати, на которой спал Он, сморённый алкоголем .  Смотрели друг на друга в этой гробовой тишине......  и я не знаю, что происходило в голове моей матери, но у меня был один только конкретный вопрос: 
Как можно спать под коробкой из ткани, которая висела над моей кроватью, даже зная, что это москитная сетка? 
Тем не менее, мягкий запах накрахмаленного белья сморил меня, и я сразу же заснула. 
На следующее утро меня разбудили петухи. Я высунула голову из своего домика и начала разглядывать один за другим окружающие меня предметы. Моя кровать была из железа, и хотя кое где проступила ржавчина, она была белой и очень мне нравилась. Вместо окон в стенах были два отверстия закрытые толстыми досками........



Я до сих пор помню его крики, его желтые зубы и брызги слюны, без всякого стеснения и, тем более, сострадания. Крики человека, агонизирующего от злости и ненависти.
Я училась на втором курсе филологического факультета в Сантьяго, мне было лет 19, шел 1993 год.
Шли месяцы, а я не могла вернуться домой, во-первых, из-за отсутствия денег, и во вторых, потому что даже, если бы у меня были деньги, у меня не было возможности туда добраться.
 Я проводила целые дни на дороге в надежде, что кто-то меня подберет и подвезет. Поэтому мой путь, который обычно занимал пару часов, иногда длился 8, 10, 12 часов или, в худшем случае,  просто не начинался. В тот день было именно так, безрезультатно простояв под солнцем, у меня возникла идея пойти на остановку автобусов. К моему счастью, там был один автобус, который ехал в Баямо, который должен был вот-вот отправиться.
Тогда  я подумала:
"Хорошо, Быкова, забудь про вариант с билетом, так как тебя нет ни в каких тысячных списках, чтобы получить его, и забудь про взятку, потому что все, что у тебя есть, это 5 песо в кармане, а на это нужно 50".
Поскольку, оба варианта, без шанса на успех, были отметены, мне ничего другого не оставалось, как умолять водителя, чтобы он меня довез.   Прошло более 20 лет, я пережила болезни, неприязнь, я хоронила умерших, я падала и вставала с колен не раз, и ничего, абсолютно ничего, не оставило во мне такой глубокой раны, как решение подойти к тому водителю и спросить: "Сеньор, я студентка, вы не могли бы меня подвезти до Баямо?"
Я до сих пор не знаю, было ли это из-за моего акцента, моей усталости или полнейшей неуклюжести,  но тот мужчина повернулся ко мне, медленно, как будто сомневаясь, и спросил с непонятной для меня гримасой то ли уродства, то ли презрения:
- Ты откуда?
Буду честной и скажу, что, по моей наивности, этот вопрос мне показался небольшим успехом, так что я не смогла сдержать эту деревенскую улыбочку «Все началось хорошо…  Сейчас мы немного поболтаем и, через пару минут, тан-та-ра-ра,  я буду внутри».
И еще я подумала: Если я ему скажу, что я белоруска, он даже не поймет, о чем я говорю, поэтому  я лучше скажу, что я русская, это все знают, объяснения будут не нужны, и я быстрее окажусь  в автобусе.
- Я русская – поторопилась сказать я и уставилась на него …
Вместо ответа я получила плевок,  я видела, как он зарождается, слышала, как он собирал его в своем горле без стеснения, как его мышцы наполнялись воздухом, набирая нужную скорость для смертельного выстрела в меня. К счастью, он был не точен, и пролетел слева от меня по неизвестной траектории. 
  Но я продолжала стоять там и заставляла себя думать, что это была случайность. Та дикость должна была быть случайностью.
- Я предпочитаю задавить тебя как крысу, перед тем как никуда тебя не отвезти, по твоей вине мы умираем с голода, проклятая русская.
Его слова вползли в мои уши как змеи, и в течение нескольких минут сотни человек нас окружили, а он продолжал извергать свой яд, выставляя на показ свои кровоточащие раны.
Помню, что моя сумка выскользнула из рук, я уже не слушала, а он продолжал обвинять меня, не опуская свой указательный палец. В какой-то момент я попыталась ему сказать, что позвоню в полицию, но у меня стоял ком в горле, и в следующую минуту я обнаружила, что двое из толпы безразлично смеются. Я знала, что мне нужно было уходить, но я не могла идти и едва могла держаться на ногах.
Помню, что скрестила руки на страдающем и пустом желудке, как для того, чтобы мое сердце не выпрыгнуло через какое-нибудь отверстие, и поскорее ушла, согнувшись в три погибели.
У меня тряслось все тело. Никто не пришел мне на помощь, и я не заметила ни одного сочувствующего взгляда.
Уже была ночь, все еще помню полную луну. Я добралась до студенческого общежития в Кинтеро и поднялась по лестнице. Каждая ступенька причиняла боль моим пальцам, потому как между агонией души, плачем и голодом, который длился еще со вчерашнего дня, я была так слаба, что даже у меня не было сил достаточно поднимать ноги.
Я приняла душ, чтобы отмыть стыд, и легла спать в том виде, в котором Бог меня привел в этот мир, и попросила его увести меня, потому как я уже не могла, не хотела и не заслуживала ничего более.
Не знаю точно, который был час, но мой глубокий сон прервали крики сторожа, охранявшего общежитие, чье место на табуретке было на нижнем этаже корпуса
F, около моего окна.
Поначалу я ничего не поняла, как обычно, но потом предположила, что происходящее лишь продолжение ночного кошмара. Сторож, которому было нечего делать внутри здания, так как его работой было греть свой табурет и сплетничать о других, стоял напротив моей комнаты на 3 этаже и спрашивал у кого-то, где спит русская.
Меня парализовало, я накрылась с головой и начала бормотать сумятицу направленную тому, кого бы это могло заинтересовать, потому что в тот момент я уже не знала, к кому мне обращаться.
У меня уже начинался тик в левом глазу, что случается со мной в чрезвычайных ситуациях, когда постучали в мою дверь. Дело в том, что я не могла в это поверить. В чем состояло то прегрешение, которое мне выпало искупить в этот день?
Должно быть, я была белорусской Жанной д'Арк, которая должна была отправиться на костер…




Пока в моей голове вырисовывались различные предположения, мужчина все с большей и большей силой стучал в мою дверь… еще чуть-чуть, и я бы спряталась под кровать. Но я решила ответить. Я выдавила из себя «Я Вас слушаю, говорите». Чем больше я повторяла это, тем меньше я слышала саму себя. Я закуталась в простыню и подошла к двери. (Не могу перестать смеяться, когда вспоминаю это).
- Что Вам надо? – я произнесла это почти по слогам.
- Это ты русская?  - он меня перебил, не заботясь о правилах приличия.
- Да… я … - Пробормотав это, я пыталась выиграть время. Вдруг придумаю ответ. Я чуть не описалась от страха и продолжила… - Не вполне так, моя страна находится совсем рядом с Россией.
- Девочка, бросай валять дурака и спускайся вниз! Тебя тут уже ждут.
- Меня? Кто? – То, что меня кто-то ждал там внизу, на рассвете, разумеется, было не только чем-то обыкновенным, это было впрямь беспрецедентным случаем.
- Не знаю, тут стоит грузовик с людьми.
- Что-что?
И мужчина ушел. Тогда я выглянула через шторку и там, действительно, стоял огромный грузовик, открытый, полный людей. Я не стала спускаться, еще до этого все обдумав. Теперь я уже не могла сесть на кровать. А тот грузовик начал гудеть, загорелись фары. Все это происходило субботним утром в тихом и темном Кинтеро.
 Мне было недостаточно прикрыть голову или спуститься вниз. Я хотела залезть в шкафчик, исчезнуть, ускользнуть в водосток душа… Грузовик, тем временем, сигналил, не переставая, и мое сердце билось как бешеное.
Я наполнилась мужеством, потому что уже была очень рассержена, нацепила халат с ландышами, напоминающий русский сарафан, и спустилась вниз. Не успев выйти из здания, я услышала крики того мужчины:
- Давай, девочка, поторапливайся! Мы уезжаем в Баямо! Уже полчаса тебя ждем!
- В Баямо? Это тот город, что находится за Хигуани?
Я начала задавать глупые вопросы, так как была в шоке от происходящего.
- Да, девочка, давай, поднимайся. Я помогу.
- У меня нет денег – Пыталась я ему объяснить, все еще ничего не понимая.
- Какие деньги? Не нужны деньги. Твоя поездка уже более, чем оплачена – он ответил мне с такой доброй улыбкой, что весь мой страх тут же испарился.
И я залезла в грузовик, ничего с собой не взяв. Я поехала в том же, в чем была. Поездка была без дальнейших остановок. Мне выделили небольшое местечко, чтобы я могла сесть, и все мне улыбались.
Я приехала домой, плюхнулась на пуховую подушку. На ту же, которая была для меня убежищем в мальвангские ночи. Я почувствовала себя такой счастливой… даже не знаю, как объяснить это.
Я так и не узнала, что именно тогда произошло. Это одна из самых больших загадок в моей жизни. Я не теряю надежду, что однажды кто-нибудь сможет мне все объяснить. Я буду ему очень благодарна. 

Елена Быкова
(Перевод студентов института Сервантес)